Охота

Пристрелка по-немецки: виноватые оплатят всё

Времена перестроечные, горбачевские, поначалу не очень сказались на работе участка.

Проводили охоты, зимой кормили оленей и кабанов, отлавливали зверя для расселения в другие хозяйства. Работали.

Осенью получили из Москвы особое задание.

Москва, она такая, если уж дает задание, так обязательно особое.

На этот раз к нам направлялась группа немецких охотников.

Мы и раньше принимали иностранцев.

Но эта группа была не из какой-то там ГДР или другой дружественной страны. К нам ехали немцы из ФРГ — буржуины, уже заплатившие нам полновесными золотыми рублями.

Так что готовились мы к охоте, как к войсковой операции. Маршруты разрабатывали, меню составляли, в гостинице новые простыни застилали.

В составе приехавшей группы было две женщины. Одной даме было лет за шестьдесят, другой под пятьдесят. Состоятельные немки объехали в поисках приключений почти весь земной шар, и теперь их принесло в Россию поохотиться.

Группу сопровождал довольно пожилой егерь. Jager Helmut — так он нам представился.

Когда Гитлер пришел к власти в Германии, Гельмут не захотел становиться пушечным мясом на Восточном фронте и сбежал в Южную Африку. Много лет работал гидом, егерем. Организовывал охоты. А когда ностальгия совсем замучила, вернулся на родину.

Кроме как охотиться, он ничего не умел делать. Вот и устроился в фирму, организующую охотничьи туры по всему миру.

Зачатки немецкого языка, полученные в школе и институте, позволили мне сносно общаться со старым охотником. Много интересного рассказал мне Гельмут, многому научил. Но один случай, связанный с пристрелкой оружия, запомнился особо.

Надо сказать, карабины, с которыми приехали охотники, были великолепны. По сравнению с нашими тогдашними «Лосями» и «Медведями» они выглядели как дорогие антикварные вещицы. К ним и прикасаться-то было боязно. Оптика цейсовская, самая-самая!

Хранилось оружие в красивых алюминиевых кейсах, смахивавших на портативные сейфы. Под стать им было и остальное снаряжение — всякие там бинокли, ножи, фляги для воды. Про одежду и обувь я и не говорю. Сейчас этого всего полно в любом охотничьем магазине, а тогда…

 

Снег в том году выпал необыкновенно рано. Но охотникам это ничуть не мешало, даже наоборот: ну какая охота в России без снега? Охотились с подъезда-подхода.

Это когда сперва охотник забрасывается на уазике в определенный район леса, где ревет требуемый олень, а затем в сопровождении егеря охотхозяйства идет пешком.

К самому оленьему току оба подкрадываются в таком порядке: охотник впереди, егерь за ним. Увидев оленя, охотник взглядом спрашивает егеря, можно ли стрелять, и, получив утвердительный ответ, стреляет.

При этом у охотников разные лицензии — по стоимости трофея. Условно говоря, «золото», «серебро» и «бронза». И егерь должен подтвердить, что олень именно тот, который оплачен охотником.

Возможная ошибка целиком ложится на плечи егеря. Допустим, сегодня охотник решил реализовать лицензию на «серебряного» оленя. А его егерь вывел на «бронзового». Охотник выстрелил, добыл. Но охота не признается состоявшейся.

Охотник получает право на отстрел еще одного оленя, на этот раз именно «серебряного». И так сколько угодно раз. Бесплатно. Пока не будет добыт зверь, что указан в лицензии.

Если же егерь ошибся в «другую» сторону, считай, охотнику повезло. Заплатив за «серебро», он получает «золото». Если же егерь вывел охотника на какого надо оленя, а при этом стрелок промахнулся и зверь ушел невредимым, то лицензия не закрывается, охотник имеет право попытать счастья еще раз, но при этом дополнительно оплачивает полную стоимость лицензии.

Для нас такая постановка вопроса была в новинку. Но если рассуждать здраво, все было логично. Охотника вывезли на место? Вывезли. Зверя показали? Показали. Егерь свою работу сделал? Сделал. Так кто ж виноват, что твой зверь ушел? Плати за хорошо сделанную работу!

Должен сказать, немцы очень аккуратно относятся к выстрелам. Два раза переспросят, прежде чем выстрелить:

— Шиссен?
— Шиссен, шиссен! — отвечают егеря, выучив это слово с первого раза.
— Шиссен? — снова спрашивает немец.
— Да шиссен уже! Щас олень уйдет! — сердится егерь.

Но если выстрела не было, значит, и охоты не было.

 

Если, не дай Бог, случается подранок, его, как и на всякой охоте, необходимо добрать. Тут уж подключается группа егерей с собаками. Мы использовали в основном лаек. Хорошая собака. Умная, сильная, по следу, особенно кровяному, хорошо идет.

К чести немецких охотников, такая неприятность случилась только один раз. Да и то, когда оленя нашли, он был уже мертв. И лежал в сотне метров от места выстрела.

Была вызвана группа егерей, привезены собаки, использовался транспорт. Все расходы Гельмутом были скрупулезно подсчитаны и впоследствии, уже в Москве, оплачены.

В первый же выезд все охотники добыли по оленю. Кроме одной охотницы. Шестидесятилетней. Она промахнулась. Сидела за столом расстроенная, надутая, когда все остальные веселились.

На следующий день история повторилась. Все добыли по оленю, кроме той самой охотницы. Она переживала. Рассказала, что специально для охоты в России купила новый карабин, новую оптику. Оружие ей хорошо пристреляли в тире того магазина, где она его купила.

При этих словах немецкий егерь насторожился. Когда промах случился и на третий день, Гельмут предложил позволить ему пристрелять карабин. Фрау согласилась.

Гельмут попросил приготовить мишень размером полтора метра на полтора. Я немного удивился таким размерам, но приготовил. Кроме того, ему нужна была стометровая рулетка.

Ну с мишенью-то просто: отпилил подходящий кусок фанеры, обтянул белой бумагой, по центру нарисовал черной краской кружок… А вот где рулетку стометровую взять? Я видел такую однажды у геодезистов, да где они теперь?

Взял две ровные палки, соединил гвоздем, приладил перекладину. Получился вполне приличный двухметровый сажень. Таким в колхозе землю меряют. Когда я утром показал Гельмуту сие приспособление, он сначала удивился, но, сообразив, как этот прибор действует, удовлетворенно кивнул головой.

Сели в машину. Нужно было найти открытое пространство не менее ста метров. Накануне я присмотрел подходящую полянку.

Приехали на место. Отмерил требуемые сто метров. Приладив к сажню третью палку, приспособил на получившуюся треногу мишень. Щит установил так, что сразу за ним оказался большой выворотень — пень от упавшего дерева, очень похожий на старого осьминога с оборванными щупальцами.

Пуля из немецкого карабина летит далеко, на пару километров точно. И кого и что она может встретить на своем пути, поди догадайся. Пусть уж ляжет в этот пень.

Туго свернув армейский бушлат, положил его на капот уазика. Гельмут понял. Извлек карабин из кофра, пристегнул оптический прицел, приложился. Поправил бушлат, еще раз прицелился. Зарядив три патрона, положил карабин на импровизированный упор, выпрямился, прикрыл глаза. Он медитировал. Успокаивался.

Открыв глаза, тщательно прицелился, вдохнул — выдохнул, задержал дыхание, выстрелил. Как на настоящей охоте. Как будто перед ним был не фанерный щит с нарисованной мишенью, а ценный трофей. Я посмотрел в бинокль. Пуля легла далеко в молоко, в правый нижний угол мишени.

— Полметра на семь часов! — возвестил я.

Гельмут попросил бинокль. Долго всматривался в мишень. Вздохнул, подошел к карабину, передернул затвор, досылая очередной патрон в патронник, положил карабин на место. Достав из машины раскладной стульчик, присел. Я удивился. Вроде карабин приехали пристреливать, а не отдыхать.

— Шиссен! — сказал я.

 

Гельмут отрицательно покачал головой. Из дальнейших его слов и жестов я понял, что это не ему, а карабину надо отдохнуть. Выстрел произведен. Патрон мощный. Ствол нагрелся. Следующий выстрел может быть неточным. Мне подумалось: куда уж неточней! И насколько может повлиять на точность один выстрел?

Когда я уже начал скучать, Гельмут встал, размял ноги, встряхнулся. Выстрелил еще раз и, не спрашивая про результат, опять уселся на свой стульчик.

Я посмотрел в бинокль. Второе пулевое отверстие располагалось на толщину спички от первого, о чем я не преминул сообщить Гельмуту. Он невозмутимо кивнул головой и снова закрыл глаза. Через какое-то время, опять размявшись, выстрелил в третий раз. Попросил бинокль, посмотрел.

Вздохнув, стал упаковывать карабин в кофр. Я побежал к мишени. Все три пулевых отверстия можно было накрыть пятаком. Правда, все они располагались далеко от центра, в левом нижнем углу мишени. Но это же не проблема! Карабин, судя по кучности, бьет очень точно. Значит, дело в прицеле. Вернее, в неправильной его настройке.

Даже я, совершенно не зная этого оружия, смог бы правильно настроить прицел. Несколько щелчков вправо, несколько вверх, несколько пристрелочных патронов — и всё! Можно охотиться. Опытный егерь не стал этого делать. Почему?

Приехали на базу. Там нас ждала грустная охотница. Гельмут с ней тихо о чем-то поговорил. Видно было, что он успокаивал взволнованную даму.

Приехали радостные и счастливые охотники. Им сегодня повезло: все добыли что хотели. Особенно повезло подруге неудачливой фрау. Она решила сегодня реализовать лицензию на «бронзового» оленя, а егерь подставил ей под выстрел «золотого». Отметили, как водится, двойную удачу.

Гельмут отвел в сторонку виновницу торжества и начал в чем-то настойчиво ее убеждать. Та поглядывала в сторону своей подруги, с сомнением покачивала головой. Разговор ей явно не нравился. Наконец она нетерпеливо и решительно хлопнула ладошками по коленкам:

— Гут! Зер гут!

Гельмут улыбнулся облегченно и несколько виновато. Миссия удалась!

 

Как впоследствии я узнал, он уговаривал даму пропустить один день охоты, одолжить свой карабин подруге, чтобы и та смогла реализовать хотя бы одну из своих лицензий.

Когда я его спросил, почему переговоры вел он, Гельмут удивленно вскинул брови: он же представитель фирмы, продавшей охотничьи туры. Он и несет ответственность за все.

В первую очередь за то, чтобы клиенты остались довольны охотой, чтобы в другой раз купили тур именно в этой фирме. А подруга подруге ничего не должна. Ну и что, что они много лет ездят вместе на охоту? За тур каждая из них платит сама. И вовсе не обязана чем-то поступаться…

На следующий день охотница с чужим карабином добыла двух приличных оленей. Одного утром, другого вечером. Радости не было предела. При этом я не заметил, чтобы вторая охотница сильно радовалась за подругу. У нее все равно был лучший результат. Но он был бы еще лучше, останься подружка вообще без трофея. Конкуренция!

Между делом Гельмут мне объяснил, почему он не стал самостоятельно пристреливать карабин. Три промаха оплачены и соответствующим образом зафиксированы. Зафиксирован факт временной аренды карабина у другого охотника.

По возвращении в Германию фирма, организовавшая охотничий тур, выставит претензию фирме, продавшей оружие. Та не только заменит некачественный товар, но и компенсирует средства, заплаченные за промахи, за нереализованные лицензии, за часть тура, за испорченную охоту. Да еще извиняться долго будет.

По словам Гельмута, полученных денег хватит, чтобы приобрести еще один тур в Россию. Вот так. Чисто по-немецки. Копейка к копейке, пфенижек к пфенижку. И ничего личного. А вы говорите — пристрелка!

Источник: ohotniki.ru

Статьи по теме

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *